Воспоминания племянницы П.А.Кропоткина Е.Н.Половцовой о его приезде в Россию в 1917 году.

Я.В.Леонтьев, О.Ю.Ремез, Москва, 2017

Половцова Е.Н. племянница П.А.Кропоткина
Половцова Е.Н. племянница П.А.Кропоткина

Екатерина Николаевна Половцова (1860-1933), урожденная Кравченко – родная племянница П.А.Кропоткина, дочь его старшей сестры Елены Алексеевны. Она училась в обычной непривилегированной гимназии, что вызывало недоумение со стороны титулованных родственников ее матери, а затем окончила Высшие женские курсы в Петербурге.

Вышла замуж за Анатолия Викторовича Половцова

Половцов А.В.
Половцов А.В.

(1849 – 1905), который принадлежал к высшей государственной и сановной элите (он заведовал Административным отделом Кабинета Его Императорского Величества), был в то же время крупным ученым – правоведом и историком, автором многих работ по крестьянскому вопросу, по истории и археологии Византии.

Е.Н.Половцова много занималась научной работой, изучала российскую кустарную промышленность в течение 30 лет. Составленный ею библиографический указатель по кустарным промыслам в 1912 году единодушно был признан необходимым к изданию Кустарным съездом. Главным предметом своих научно-педагогических интересов она считала “творческие художественные способности моего народа (в особенности у детей)”. Ее теоретические исследования и практическая деятельность были поощрены 16 золотыми медалями и 2 grand prix. Вдобавок ко всему прочему Е.Н.Половцова занималась литературным трудом – писала на исторические темы и была единственной переводчицей в России в голландского языка. Среди ее близких друзей были известный писатель и мыслитель, проповедник голландской реформаторской церкви в Петербурге пастор Гиллот и выдающийся юрист А.Ф.Кони. П.А.Кропоткина она называла своим “другом и единомышленником”.                Ее замужество до такой степени огорчило Кропоткина, что между ним и племянницей надолго прервались всякие отношения. Екатерина Николаевна была весьма незаурядной женщиной. Она занимала должность специалистки по женским кустарным работам в Главном управлении землеустройства и земледелия. Кроме того возглавляла сельскохозяйственную комиссию “Русское зерно”. Будучи либеральной помещицей, Е.Н.Половцова задолго до революции отдала крестьянам большую часть своей земли в Скопинском уезде Рязанской губернии. Занималась организацией кустарных школ и мастерских для крестьянских детей (впоследствии в знак благодарности крестьяне в буквальном смысле кормили Половцову, приехавшую в деревню в конце 1918, чтобы попытаться спасти созданные ею школы).

 Воспоминания Е.Н.Половцовой о приезде П.А.Кропоткина в Россию

(ГАРФ 1129-4-21)

“Еще за несколько месяцев до февральской революции 1917 года и в самое страшное время Распутинской истории, среди друзей и родственников Петра Алексеевича Кропоткина шли толки и разговоры о возможном приезде его в Россию. По правде сказать по мере того как эти разговоры принимали более реальные возможности было как-то жутко представить себе, что вдруг бы старику могли бы быть учинены какие бы то ни было неприятности при переезде через границы. Сердце замирало от ужаса перед возможностью его ареста. [зачеркнуто: Но вот как-то раз, моя двоюродная сестра, дочь П.А. – Александра Петровна Лебедева, проживавшая уже с год в Петрограде, сказала мне, получив письмо от отца:

-Ну вот, папа пишет, что передает свою библиотеку на временное хранение в земский союз в Лондоне, а сам укладывается и собирается с мамой ехать в Россию.

Время шло. События быстро развивались. Наступил февраль 1917 год. После свершившейся революции выступил и вопрос о приезде совсем ярко и все более и более принимал положительный характер. Революция осуществлялась. Как только стало ясно это, радостная первая мысль явилась у всех нас, друзей П.А.: “теперь он действительно к нам скоро приедет”. Александра Петровна Лебедева – дочь П.А. моя двоюродная сестра сообщила мне, что новым правительством была послана П.А. телеграмма приглашавшая его приехать в Россию на общий праздник. Ответ был скоро получен в положительном смысле и мы стали готовиться к встрече долгожданного гостя. Прежде всего надо было приготовить и устроить П.А. и С.Гр. помещение. Я была очень огорчена тем, что не могла предоставить в распоряжение дяди мою обширную квартиру на Каменном Острове, т.к. она была сдана мною внаем еще с осени, когда я предполагала, что весной 1917 г. уеду как всегда за границу.

Рыночная ул, дом 10, где проживал П.А.Кропоткин в 1917 году
Рыночная ул, дом 10, где проживал П.А.Кропоткин в 1917 году

Александра Петровна Лебедева, дочь П.А. приехавшая в Петроград с мужем год тому назад, скоро нашла квартиру в том же доме, где жила сам

Квартира Кропоткина на Рыночной улице 10
Квартира Кропоткина на Рыночной улице 10

а.

Рыночная ул. д.10. квартира оказалась достаточно

поместительной для двоих; правда 5-ый этаж немного смущал нас, хотя был лифт. Но все остальные преимущества выкупали эти неудобства.

Мы ожидали П.А. в конце мая.

Наступило 29 мая. Я решила ехать на финляндскую границу, т.к. П.А. должен был приехать из Гельсингфорса. Был чудесный теплый майский день, закончившийся белой ночью. Мой спутник, голландец Ш. (впоследствии высланный в Голландию), большой почитатель П.А. просил разрешения меня сопровождать. Мы выехали в 9 ч. вечера, обсуждая, где и как произойдет встреча. В нашем вагоне не было никого, кто, по-видимому, ехал бы с этой же целью, что и мы. Но когда мы приехали к границе, то там уже были люди, ожидавшие приезда П.А. Несколько незнакомых мне лиц (потом оказавшихся друзьями П.А.) что-то волновались, бегая по платформе перрона. Какие-то телеграммы в руках. Было 11 часов вечера я подошла к одному из лиц показавшемуся мне с виду иностранцем, спросить, не знает ли он когда приедет поезд, с  которым должен приехать Кропоткин. Он в большом волнении ответил мне, что поезд очень запаздывает, да еще и неизвестно, с этим ли поездом приедет П.А. и что была телеграмма, о том, что он вообще сегодня не приедет, но сейчас послана вторая (только не помню куда) ответ на которую ожидают с минуты на минуту.

Вокзал в Белоострове
Вокзал в Белоострове

Тем временем публика на перроне стала прибывать. Белая теплая ночь вообще не располагала к покою, большинство публики ожидавшей прихода поезда прогуливалась по платформе. По обеим сторонам шпал; построились шпалерами отдельные роты Финляндского и других полков. Оживление все усиливалось, фотографы бегали с аппаратами и делали пробные снимки.

Человек, к которому я ранее подходила с вопросом относительно прихода поезда П.А., сообщил мне, что ответная телеграмма уже получена и поезд придет через пол-часа. Этот человек оказался потом анархистом Ч. – другом П.А., приехавшим из-за границы всего 2-3 дня перед тем.

Наконец, желанная минута настала. Откуда-то со всех сторон набралась порядочная масса публики. Лица были радостны и приветливы. Поезд медленно подходил. Невольно возникали вопросы: Как мне теперь пробраться к дяде, входить ли в вагон, ждать ли появления П.А. и т.д. Все эти вопросы оказались лишними, и все вышло само собой, как-то стихийно.

Прежде всего на площадке у двери вагона появилась знакомая скромная фигура, небольшого роста в соломенной шляпе, закрывавшей весь большой лоб и голый череп, седая большая борода спускаясь по обыкновению покрывала половину груди. В этот момент заиграла полковая музыка приветственный марш, многие обнажили головы, подошла рота солдат во главе с полковником Н (Неслуховским), одним из первых перешедших на сторону революционных войск. Раздалась его приветственная речь, прерываемая криками Ура! возгласами и бурными аплодисментами. Все теснились поближе к вагону. Мой голландец, подхватив меня под руки, энергично двинулся к ступеням лестницы. П.А. спустившись на одну ступень ниже, пытался что-то говорить, но голос его был так слаб, он сам был так взволнован, а крики были так оглушительны, что ничего не было слышно. Что говорил полковник, уловить издалека тоже было трудно, да я и не пыталась, занятая мыслью, о том, как бы скорее добраться до дяди и радостно обнять его. Тут я заметила и Софью Григорьевну стоявшую сзади также на платформе. Она тоже была

Перрон в Белоострове
Перрон в Белоострове

Друзья пытались уговорить П.А. снова войти в вагон, боясь, чтобы он не простудился на свеже-утреннем воздухе, но это было не так-то легко! Но вот его сменила Софья Григорьевна, раздались новые приветствия, на которые она также отвечала благодарственными прочувственными словами. Мне удалось тем временем проникнуть в вагон и даже в самое купе, куда был уведен П.А. друзьями. Его окружали репортеры и корреспонденты, которые буквально насели на него, так что нам близким и родным его, не было никакой возможности даже обменяться с ним хотя бы одним словом. Я издали наблюдала за тем как дядя искал что-то по своим карманам и когда, наконец, стало ясно, что он не находил того что искал (своего карандаша) со всех сторон к нему направлены были руки с предложением взять карандаш. Он взял первый попавшийся, а потом говорил мне: “ну вот! Так взял и забыл отдать назад!”видимо взволнована и потом говорила, что для них обоих было неожиданностью такая встреча и приветствия на станции еще вдали от Петрограда. Я,  наконец протискалась вперед, дядя узнал меня первый и мы радостно обнялись. Чувствовалось, что появление этого старца на ступенях лесенки вагона было историческим моментом. Настроение у всех было приподнято – восторженное. Изгнанник, 41 год пробывший вдали от Родины, вступал на родную землю, да еще при таких обстоятельствах всеобщего ликования и радостных надежд, разбужденных мольб за только что совершившийся великой революции!

Был уже второй час ночи, одна заря спешила сменить другую, дав ночи полчаса, сейчас поезд должен тронуться, а публика все еще  осаждала вагон. Наконец, все угомонились, кроме корреспондентов закидавших П.А. всевозможными вопросами и делавших себе пометки. Поезд тронулся и в 3 часа ночи при ярком дневном свете поезд подходил в дебаркадеру Финляндского вокзала в Петрограде.

Финляндский вокзал
Финляндский вокзал

Тут уж происходило что-то совсем необычайное. Несмотря на поздний или вернее ранний утренний час несметное количество людей всех рангов и сословий заполнили не только платформу, но и всю площадь перед вокзалом. Пришлось думать только о том как бы не быть раздавленным толпой и как бы не растерять друг друга. Мне была задана миссия охранять П.А. от напора толпы, и я должна признаться, что делала это плохо и ему приходилось самому действовать кулаками. Музыка играла и тут, Софье Григорьевне преподносили букеты красных роз (этот момент тоже сфотографирован) подходили Керенский и все министры с приветствиями. Проходили черные анархические флаги, шум толпы возрастал, натиск ее все увеличивался. Меня от Петра Алексеевича оттесняли и я думала только о том, что порученное мне его пальто, надо кому-то отдать, но что до Петра Алексеевича я не доберусь. С большим трудом среди бушующего потока народной лавины добрались, наконец, Петр Алексеевич с Софьей Григорьевной до приготовленного автомобиля, куда Керенский их усаживал. Я нашла свою двоюродную сестру и голландца Ш.  Всех нас пригласил в свой автомобиль министр путей сообщения – Некрасов. И мы не без труда выбрались совсем из толпы и поехали на Рыночную улицу в квартиру П.А. По дороге, сперва вышел Некрасов, потом голландец и мы доехали до Рыночной улицы вдвоем с Сашей. Она уговаривала меня зайти и отдохнуть за чаем, но оказалось, что П.А. приехавший несколько минут раньше нас, был так утомлен, взволнован и даже потрясен встречей, что ему немедленно пришлось лечь в постель и все уже стало не до чая. Я тоже простилась со всеми родными и спешила уехать домой.

Голова моя кружилась от всего пережитого, но радость свидания с любимым дядей, сознание, что он действительно здесь, с нами – картина восторженной встречи толпы – все это сменилось такой страшной слабостью, что подходя к перилам Фонтанки, я остановилась, чтобы отдохнуть, вдыхая утренний свежий воздух и желая собрать свои мысли.

На мое счастье проезжал в это время по набережной пустой автомобиль, который взялся свести меня на Каменный остров, где я в то время жила.

——————————————————————————-

полковник Неслуховский Константин Францевич
полковник Неслуховский Константин Францевич

Константин Францевич Лучивка-Неслуховский, который первым привел 27 февраля 1917 г. 1-й пехотный запасной полк в Государственную думу «в полном порядке», т.е. и солдат, и офицеров. К.Ф. Лучивка-Неслуховский с молодых лет увлекся революционными идеями, находясь под воздействием своей тети Л.Е. Воронцовой и народовольца Н. Кулябко-Корецкого, был связан с кружками Д.С. Бруевича и К.Р. Кочаровского. В дальнейшем же он оказался под сильным большевистским влиянием. Вместе с тем известно, что К.Ф. Лучивка-Неслуховский поддерживал связи и с другими левыми: вечером 27 февраля он привел 1-й пехотный запасной полк в Таврический дворец, где его принял трудовик А.Ф. Керенский; позднее сотрудничал с эсерами в составе Комитета гражданского просвещения и делегации на совещании 20 октября 1917 г., организованном активными членами миссии американского Красного Креста У. Томпсоном и Р. Робинсом. К.Ф. Неслуховский сыграл важную роль в обеспечении победы февральского восстания 1917 года в Петрограде, принял участие и в других событиях революции 1917 года в России, оставаясь беспартийным, но левым по своим политическим убеждениям человеком. Умер 21 января 1942 года от голода в блокадном Ленинграде.

Подробнее о Константине Францевиче можно узнать из работы Андрея Борисовича Николаева: “К.Ф. Лучивка-Неслуховский – первый полковник Февральской революции”, Source: Journal of Modern Russian History and Historiography, Volume 7, Issue 1, pages 64 – 98 Publication Year : 2014

 

Николай Виссарионович Некрасов
Николай Виссарионович Некрасов

Николай Виссарионович Некрасов – После прихода к власти большевиков был управляющим московской конторы «Синкредсоюза», статистиком в Наркомпроде. В начале 1918 года, сменив имя на В. А. Голгофский, уехал в Уфу, работал в системе кооперации. В 1919 году переехал в Казань. В марте 1921 года был опознан как бывший министр Временного правительства, арестован, отправлен в Москву и в мае, после встречи с В. И. Лениным в Кремле, освобождён. В 1921—1930 годах являлся членом правления Центросоюза РСФСР и СССР, преподавал в Московском университете, в Институте потребкооперации.

30 ноября 1930 года арестован, коллегией ОГПУ приговорён к 10 годам заключения по делу т. н. «контрреволюционной организации» Союзного бюро ЦК РСДРП(м)., находясь в заключении, работал в Особом конструкторском бюро по проектированию Беломоро-Балтийского канала, участвовал в строительстве канала. В марте 1933 года с завершением строительства канала досрочно освобождён, после чего работал на строительстве канала Москва — Волга в качестве сотрудника управления строительством, т.е.  В ДМИТЛАГЕ В ДМИТРОВЕ, где продолжала жить С.Г. Кропоткина, затем начальника Завидовского района строительства. В 1937 году за досрочный пуск канала награждён орденом Трудового Красного Знамени. В 1939 году занимал должность начальника работ в Калязинском районе Волжского ИТЛ НКВД (Волгостроя), занимался строительством гидроузлов.

Кстати, тогда же в заключении на ББК, в Дмитрове и потом в качестве вольнонаемной в Калязине находилась и дочь Е.Н. Половцевой – Ксения Анатольевна (Подробнее об этом можно прочитать в статье Ярослава Викторовича Леонтьева, опубликованную в альманахе Минувшее, № 18, 1995 год).

13 июня 1939 года был арестован. 14 апреля 1940 года осуждён Военной коллегией Верховного Суда СССР по обвинению во вредительстве на строительстве канала Москва-Волга и организации контрреволюционной террористической группы с целью убийства руководителей ВКП(б) и советского правительства.

Расстрелян 7 мая 1940 года. Похоронен в Москве на Донском кладбище. Реабилитирован 12 марта 1991 года Прокуратурой СССР.

———————————————————————–

На другой день часов около 12, я снова была на Рыночной, хотелось узнать поскорей как провел П.А. ночь. Оказалось, что он отдохнул, хорошо спал, чувствует себя бодро. Утром рано были уже посетители, справлявшиеся о его здоровье. Я застала его пьющим какао.

– Пойдем, Катичек, погулять до завтрака. Мне хочется посмотреть на Петербург.

– Пойдем, пойдем посмотрим, – я согласилась, радуясь тому, что наконец смогу побыть с ним вдвоем.

Мы вышли благополучно, никого не встретив. День был чудесный и красавица Нева манила нас на набережную. Дядя остановился любуясь видом:

– А знаешь Петербург совсем не изменился! Как это красиво!

И он задумался. Я молчала, боясь нарушить ход его мыслей.

Адмиралтейство
Адмиралтейство

-Вот там адмиралтейский шпиль! – продолжал он, – все также красив. Помню, видел я его в последний раз, когда меня везли через мост в крепость. Когда же я опять тебя увижу?…

Ну пойдем в Летний сад.

– А помнишь, дядя, как мы с тобой шли в Роттердаме от парохода до гостиницы и по дороге встречные тебе кланялись? Помнишь, как я тебя спросила: это все твои знакомые? И ты ответил: никого не знаю.

А вот теперь идем в родном городе и никто тебя не узнает.

Он ничего не ответил.

– А ну-ка поговорим о тебе. Расскажи как поживаешь и что делаешь?

И он снова задумался.

Мы вошли в Летний сад.

Главная аллея Летнего сада
Главная аллея Летнего сада

– Все также! Все также было и тогда, перемены нет.

– Ты рад что приехал домой?

– Ну, конечно, рад, только вот не знаю, что из этого выйдет… Трудно было и там оторваться от места, но я всегда мечтал видеть своими глазами русскую революцию… Посидим вот тут…

Мы стали говорить обо мне, и моих детях. П.А. всем интересовался входил во все детали моей жизни.

– Ты где живешь?

-На Каменном острове.

– А! там хорошо… Я бы хотел видеть портрет матери. Ведь он у тебя?

Мы решили при первой возможности съездить ко мне на Каменный остров.

– А пока пойдем домой завтракать.

На следующий день около 1ч дня я застала квартиру П.А. переполненную людьми. Приехали разные депутации и каждая звала его с собой, к себе.

Александр Апполонович Мануйлов, министр народного просвещения
Александр Апполонович Мануйлов, министр народного просвещения

Был здесь проф. Мануйлов (министр народного просвещения), только что издавший указ о новом правописании, но указ этот плохо проводился в жизнь и печатание пока еще шло в разброд, кто как хотел. Собственно говоря, новая орфография была проведена позднее, уже большевиками, проведшими ее законодательным путем.

Среди приезжавших в этот день была самая разнообразная толпа. И кадеты, и анархисты, и масса людей мне неизвестных. Дядю увезли на какой-то митинг.

Через несколько дней П.А. почувствовал себя нездоровым. Мы все испугались, боясь воспаления легких. Пришлось ставить банки. За это взялась врач В.В.Половцова – моя племянница. Пришлось несколько дней пробыть в постели.

Тут-то возник вопрос о том, что не следует ли П.А. уехать за город, где ему было спокойнее от посетителей и где было бы больше хорошего воздуха? Перебрали и Царское Село и Сестрорецк и др. места. Но дядя утверждал, что не для того он приехал в Россию, чтобы куда-то запрятаться, что он желал бы остаться в центре водоворота. Тогда я предложила свой проект перевезти его на Каменный остров, где и воздух чище и будет спокойнее от посетителей и в тоже время сообщение с городом удобное электро-трамваем.

Все согласились. Осталось только найти помещение. За что я и взялась. Я отправилась к одному из голландцев, хорошему моему знакомому Henry van der Pals, который тогда был главным собственником Резиновой фабрики “Скороход” и просила его отдать дачу, тот охотно согласился и сказал мне:

-Очень охотно предложу я свою дачу П.А. которого глубоко уважаю. Лучше ему, чем бы случилось так как с дачей Дурново и домом Кшесинской которые были насильственно заняты анархистами.

(необходимо уточнить, что дворец Кшесинской (той самой Матильды), в отличие от дачи Дурново, был занят не анархистами, а большевиками в 1917 году.)

Тем более я буду спокоен, что делаю это по Вашей просьбе и уверен, что помещение не будет испорчено.

-Так значит на Вашу ответственность!

Дело было скоро решено. Ван-дер-Пальс был очень внимателен и любезен и передавал свою прекрасную дачу с березовой аллеей, с великолепным садом в распоряжение Кропоткина и его семьи. Вскоре мы все туда и переехали. П.А. с С.Г., Александра Петровна Лебедева с мужем и я.

—————————————————————————-

Генрих  Гильзе фан дер Пальс
Генрих  Гильзе фан дер Пальс

Генрих  Гильзе фан дер Пальс родился в 21 мая 1856 г. в Роттердаме. Из торговцев, всего в семье было 12 детей, выжило 5. Мать умерла в 1868, самому старшему из детей 18 лет, Хендрику 12, самому младшему не исполнилось еще и 3 лет. Отец отправил его и его младшего на год брата в Германию в интернат. Папа был крупным оптовым торговцем бумагой, устроил их в институт для мальчиков проф. др. Клозе в Каннштадте (сегодня район Штутгарта). Среди всяческих наук, было бухгалтерское дело и языки (фр., англ.) В институте познакомился с урожденным швейцарцем Максом Отмаром Нойшеллером, мать которого и отчим жили в СПб.
Леопольд Нойшеллер, отчим Макса, вел успешный бизнес в России, в СПб в частности (дилерство продукции “Russian-American India Rubber Co” и “Механическая фабрика обуви “Скороход”). Леопольд приезжал проведать Макса в Каннштадт и был очарован способностями Генриха. И в 1874 году Генрих прибыл в СПб. О первых года его пребывания в СПб информации немного. 1 января 1884 года он получил полномочия и право подписи в компании Нойшеллера.
В 1889 году Л. Нойшеллер скончался и оставив Максу и Генриху по половине активов. Генрих стал коммерческий директором предприятия, которое стало именоваться “Треугольник”. Так хорошо нам знакомый “Красный треугольник”, который для всей страны производил резиновую обувь.
Почему “Треугольник”? Согласно семейному преданию это имя было дано потому, что произошло слияние трех предприятий: торгового дома Леопольд Нойшеллер, “Russian-American India Rubber Co” и фабрики “Скороход”. В письме в Минфин было дано пояснение, что “этот логотип (треугольник) очень бросается в глаза и хорошо запоминается, даже теми, кто не умеет читать”.
У фирмы было 43 филиала в 12 российских городах. Генрих много ездил. У него было мало времени на что-либо другое. Вероятно это было причиной того, что он отказался в 1891 году от места вице-консула Нидерландов в СПб. Кроме того был также членом правления Дисконтного банка, директором Первого Русского страхового общества, директором фабрики по изготовлению изделий из керамики и терракоты, а также
председателем санатория для детей, больных туберкулезом, членом попечительского совета Александрийского приюта для женщин, членом управляющего совет школы трех реформатских общин.

Лючия Йохансен была дочерью профессора, а потом и директора СПб-Консерватории – Юлия Ивановича Йохансена, датчанина по происхождению. Юлий Иванович учился в Лейпцигской консерватории у знаменитого композитора Мендельсона. В 1848 году (по другим сведениям — в 1856 году) переехал в Санкт-Петербург, где со временем возглавил Петербургскую консерваторию. Как педагог, имел немало выдающихся учеников, в том числе Н. А. Римского-Корсакова.

В семье Юлия Ивановича было 6 детей – три дочери и три сына. Семья часто жила в Финляндии, где дети посещали немецкую школу, где их учили английскому, шведскому, немецкому и французскому языку и конечно – музыке.

В 17 лет( в 1883 году) Лючия вышла замуж за Генриха Генриховича фан Гильзе ван дер Пальса.

У них родилось шестеро детей, и брат Лючии,  Иогансен Вильям Юльевич в 1901-1902  построил особняк для ее семьи, похожий на дворец, который сохранился до сих пор (Английский проспект 8/10). К сожалению в 1904 году Лючия скончалась.


Позднее, в 1908 году он всё таки примет предложение нидерландского правительства и вступит в должность консула Нидерландов в СПб. Генрих  Гильзе фан дер Пальс покинул Петроград в 1918 году и десять лет спустя скончался в Швейцарии.

http://old-v.livejournal.com/120932.html)

—————————————————————————-

 

Одна из дач Каменного Острова
Одна из дач Каменного Острова

 

Дача была поместительная, не роскошная, но очень просто и целесообразно устроенная. Но всего лучше в ней был дивный сад, просторный, обсаженный с большим вкусом деревьями разных пород и разного цвета. Отовсюду с балконов и вообще любого места сада получались всегда красивые сочетания одной листвы на фоне другой. Цветов было не много, а оранжерея ютилась в стороне.

Дом – деревянный – был в два этажа. В верхнем этаже помещались спальни, а внизу гостиная, столовая  и кабинет. Все было просто, без всякой роскоши, но удобно и уютно.

Нижний этаж дачи Пальса
Нижний этаж дачи Пальса

Из вестибюля шла широкая лестница на верх, где собственно и поместился главным образом П.А. Главным образом в 2-х комнатах на верху.

Верхний этаж дачи Пальса
Верхний этаж дачи Пальса

В этом доме прошел целый новый этап в жизни П.А. здесь пережил он свои сомнения, связанные с революцией, здесь прошло 4 июля, здесь сказал он свои разногласия с Временным правительством и здесь же созрело его решение ехать в Москву на особое совещание.

Здоровье П.А. все время было довольно сносно. Он вел регулярный образ жизни и несмотря на суету в доме, всегда мог уйти к себе на верх, удаляясь от назойливых посетителей. Он вставал рано и много гулял в прелестном саду. Однажды я увидела его из окна сидящим на корточках на дорожке сада. Его поза не понравилась мне по своей неестественности и я поспешила вниз узнать причину такого сидения. Подхожу с бьющимся сердцем, он спокойно говорит мне:

– Посмотри Катичек, какой он хитрый – этот муравей. Вот уж сколько времени я преграждаю ему прутиком дорогу, а он настойчиво принимает все одно и то же направление. Прелюбопытно…

– Да ведь тебе же так неудобно. Хочешь я принесу тебе стул?

– Нет, ничего…

Философ – естествоиспытатель все еще крепко сидел в нем.

К нам ездила масса людей. Мое дело было у телефона. Я принимала все записи и через меня с посетителями велись разговоры о назначавшихся часах свиданий. Ездили люди всевозможных сортов. Здесь перебывали и бабушка Брешко-Брешковская, и Керенский, и Савинков, и др. министры и .т.д. часто приезжали в автомобилях с тем, чтобы куда-то тащить П.А., но он делал это неохотно. Когда же за ним присылали элегантные автомобили Керенского, он отклонял всякий раз предложение и говорил мне:

– Нет, уж мы с тобой лучше на извозщичке…

Однажды, адъютант Керенского, просил меня по телефону сообщить в какие часы для П.А. желал бы чтобы в его распоряжение подавался автомобиль.

Я пошла к дяде справиться.

-Ни к какие. Так и скажи, что мне совсем ничего не нужно.

Моя двоюродная сестра сердилась на распоряжение отца. Ей очень хотелось пользоваться автомобилем.

Однажды к П.А. приехали матросы звать его на митинг в народном доме. П.А. был наверху и они вели переговоры со мной. Сперва П.А. отказался ехать, у него было горло не в порядке и он боялся говорить. День был очень жаркий и простудиться для него было вообще не трудно. Матросы настаивали на своей просьбе, убедительно упрашивая воспользоваться готовым автомобилем. Наконец П.А. уступил, но сказал, что приедет сам по себе. Матросы уехали.

Извозчика найти было трудно.

-Да мы с тобой с трамвайчике… говорил П.А.

Я не соглашалась на это, т.к. в страшной духоте вагона, при открытых дверях и окнах было легче всего простудиться. Я энергично начала по телефону искать автомобиль у кого либо из знакомых и это мне удалось. Одна моя знакомая сочла, за счастье для себя отдать свой автомобиль в распоряжение П.А.

П.А.Кропоткин на открытии 1-го Матросского университета
П.А.Кропоткин на открытии 1-го Матросского университета

Мы поехали вдвоем. У подъезда Народного Дома была огромная толпа. Когда публика узнала Кропоткина, она окружив автомобиль рукоплескала, неистовствовала и кричала ура! Высунувшись в окно П.А. убедительно просил публику дать ему выйти. Но ничего не помогало. Что могли сделать мы двое, оба со своими слабыми голосами. Наконец шофер догадался, начал поворачивать автомобиль, и в конце концов мы добрались до другого подъезда. Но и тут было не легче. С величайшим трудом доплелись мы до сцены Народного Дома где стояли столы, была масса народа и подошедший к П.А. Родзянко усадил его поудобнее. Меня препроводили в ложу.

П.А. действительно пришлось говорить. Он надорвал свой и без того слабый голос и простудил горло.

На обратном пути дядя сидел молча в углу кареты – видимо он был взволнован и устал. Я беспокоилась за него, но он успокаивая меня сказал.

-Нет, надо было, непременно надо было все это сказать…

Для отдыха он попросил повести его к Николаевскому Госпиталю откуда был совершен его смелый побег. Но мы долго не могли найти какого-то переулка, который он искал, но так и не нашел.

-Да тут все другое стало. Все изменилось, ничего не узнаю…

Лето стояло чрезвычайно жаркое, такого давно не знали петербуржцы. И мы большую часть дня проводили в саду. Тут принимали посетителей, угощали чаем, отдыхали в тенистых дорожках.

События шли с невероятной быстротой.

П.А. был задумчив и молчалив. Эта любопытствующая толпа раздражала его и он выходил в сад только тогда, когда считал это нужным.

Вся тяжесть от приема гостей падала на меня и двоюродную сестру. Последней все это очень нравилось. Мы наблюдали с ней за приезжавшей публикой и удивлялись какая тут велась тонкая закулисная интрига! Очень часто мы даже не сообщали П.А. о приезде некоторых людей, только потом. Зачем приезжали эти люди? Что им было надо? Устраивают собственные дела за спиной Кропоткина. Какими мелкими интересами была наполнена закулисная сторона революции!

Многие хотели прикрыться именем Кропоткина и вели недостойную игру…

Очевидно П.А. очень скоро понял это. И он все реже и реже выходил к куче посетителей, а мы с сестрой все более и более убеждались в том, что женщины устраивали здесь свои дела.

Мне иногда прямо казалось оскорбительным, что это делают в доме Кропоткина и я радовалась тому, что дядя сторонился от всей этой недостойной игры…

Софья Григорьевна также хорошо понимала всю некрасивую сторону дела, когда под предлогом познакомиться с Кропоткиным приезжали люди для устройства своих собственных дел. И она стала пускать к дяде на верх только избранных.

Наступило 4-ое июля. До нас доходили выстрелы и оживление толпы. Люди приходили взволнованные, каждый рассказывал и объяснял события по-своему. П.А. стал еще молчаливее и сдержаннее.

Однажды поздно вечером, часов около 11-ти приехал Керенский и прошел прямо к П.А. О чем говорили они, запершись вдвоем – никто не знал, но чувствовалось в доме какое-то тяжелое напряжение. Какая-то тягость…

Керенский А.Ф., журнал НИВА № 33
Керенский А.Ф., журнал НИВА № 33

Керенский вышел от П.А. взволнованный и молча прошел мимо всех нас и сел в свой изящный автомобиль, который дрожа перед подъездом привлекал внимание любопытных.

Я почему-то очень тревожилась за дядю. Мне казалось, что там за стеной между этими двумя людьми шел какой-то особенно многозначащий разговор. Керенский уехал, а П.А. волновался, что прежде всего, как и всегда, сказалось в его дрожащем голосе.

Я с тревогой глядела на него, но он сказал всего только несколько слов:

– Я сказал ему, чтобы он не забывал, что я – анархист. Не могу же я делить с ними и прикасаться к казенному пирогу.

Оказалось, что Керенский растревоженный всеми последними событиями приезжал просить Кропоткина составить новое правительство. И уехал ни с чем.

(выражение “составить правительство” означает, что Керенский просил Кропоткина не больше, не меньше ВОЗГЛАВИТЬ НОВЫЙ СОСТАВ  ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА и подобрать себе министров)

А события быстро следовали одно за другим. Наступил август и у П.А. возник вопрос ехать ли ему в Москву, чтобы принять участие в назначенном там правительством Совещании.

П.А.Кропоткин в Москве, на пути в Государственное Совещание. Журнал НИВА №33 1917 год
П.А.Кропоткин в Москве, на пути в Государственное Совещание. Журнал НИВА №33 1917 год

Поездка эта предполагалась временной и мы обсуждали где и как П.А. с С.Гр. будут жить дальше, можно ли еще будет остаться на Каменном Острове и т.д.

——————————————————————————-

Не могу не упомянуть об одном эпизоде, произошедшем вскоре после отъезда П.А. в Москву.

Иван Дмитриевич Сытин
Иван Дмитриевич Сытин

Явился какой-то человек и спросил меня. Я вышла к нему. Неизвестный оказался известным издателем Сытиным.

– Вы вероятно к П.А., но он на днях выехал в Москву

– Нет, я именно к вам.

– ???.

-Видите-ли в чем дело. У нас явилась мысль организовать здесь в Петрограде дом – меблированный в котором мы, живущие в Москве могли бы не только находить пристанище во всякое время, но и иметь возможность сходиться, видеться по заранее назначенным срокам – словом все это нужно для более тесного общения всевозможных кругов населения обеих столиц.

Вы понимаете, что дом этот должен быть солидно обставлен во всех отношениях, с безупречной репутацией. И для этого нам нужна фирма. Наш выбор пал на вас. Не хотите-ли устроить такой дом? Средства для этого будут предоставлены в неограниченном размере, и я даже готов предложить Вам известную сумму тотчас же для начала дела. Вы понимаете как важно сейчас общение между представителями промышленности, капиталистами и правительством. Здесь же отношения между всеми названными категориями людей конечно были бы неформальными, но в то же время служили бы к общему делу процветания страны”.

Слушая внимательно Сытина, я совершенно растеряно глядела на него.

-Вы вероятно ошиблись…

Может быть Вы хотели обратиться к Александре Петровне – дочери П.А. с таким предложением?

-Нет, я имел в виду именно Вас. Нам необходима фирма, имя Ваше безупречно и на него не может пасть ни тени сомнения…

Я постаралась разъяснить ему, что он глубоко ошибается, представив себе, что я годна для такого дела, что я дама совсем не светская, и что такое занятие было бы для меня совсем не по душе. А вот Александра Петровна вероятно более подошла бы Вам и была бы полезна.

-Извините, это не то…. – ответил он и тем разговор наш прервался. Он извинился, что напрасно побеспокоил меня и ушел.

Я недоумевала. Могла же такая идея придти в голову? Нужно знать меня, чтобы понять, что я к этому делу, совершенно не пригодна.

Когда Александра Петровна вернулась домой я рассказала ей о посещении Сытина и о его странном предложении.

– Ах какая же ты глупая! – с досадой сказала она. Ну как же было не согласиться? Ведь эти было бы великолепно. Нельзя ли еще поговорить с ним?

Я ответила, что Сытин хотел зайти еще на следующий день. И она тот час же со свойственной ей практичностью стала развивать план устройства “дома свиданий”, как великолепно его можно было бы обставить, как меблировать, на какой улице и т.д.

Предоставив ей фантазировать, я была убеждена, что Сытин больше не приедет, – так категорично я ему выяснила несуразность его предложения именно мне.

Я не ошиблась. Сытин больше не был.

———————————————————————-

Август шел к концу, погода изменилась, из Москвы шли вести неопределенные, но все по видимому, клонилось к тому, чтобы П.А. с С.Гр оставались в Москве, – и наше гнездо на Каменном Острове пришлось разорять. Александра Петровна с мужем переехали к себе, на Рыночную, а я осталась на Каменном Острове.

Мне было невероятно грустно. Ведь я теряла не Кропоткина, а дорогого моего дядю, самого близкого мне родного человека, после моих детей.

Как мы и предполагали, переезд в Москву оказался не временным: друзья П.А. уговорили его остаться в Москве совсем, чтобы быть поближе к месту действия и П.А. сказал:

-Не для того я приехал в Россию чтобы сидеть вдали от всего и думать только о своем здоровье. Да кстати в Москве и климат лучше.

С.Г.Кропоткина и П.А.Кропоткина перед домом в Дмитрове
С.Г.Кропоткина и П.А.Кропоткина перед домом в Дмитрове

Так окончилось наше общее двухмесячное пребывание на Каменном Острове. Всем нам было грустно расставаться и с дачей,  и с теплым летом и главное с любимым человеком. Сначала нам все еще казалось, что П.А. вернется назад, и мы все снова заживем вместе, но к 20 августа, выяснилось окончательно, что П.А. с женой останутся в Москве. На первое время они поселились в знакомой семье, но затем окончательно перебрались в уезд Дмитров (60 верст от Москвы), где П.А. и скончался.

Заключение

По возвращению в Петроград в 1920 Е.Н.Половцова заведовала отделом в Кустарном техникуме, читала курс лекций по истории и практике кустарного дела в Институте Лесгафта и попутно разбирала архив мужа в Публичной библиотеке. Лето 1920 она провела в подмосковном Дмитрове в доме Кропоткина, помогая ему в качестве переписчицы первых глав “Этики”. Ежедневное обсуждение написанного часто заканчивалось спорами о религии. Критикуя “наивный позитивизм” Кропоткина, Е.Н.Половцова отчетливо обозначила изменение своей прежней позиции: “Введение великолепно, я принимаю его всей душой, но только мысленно переставляю одно слово: там, где ты употребляешь слово Природа (с большой буквы), я ставлю Бог и тогда очень счастлива”.

Дальнейшая жизнь Е.Н.Половцовой складывалась нелегко. Около 1925 она лишилась службы и зарабатывала на жизнь плетением кружев. Арест дочери в конце 1928 окончательно привел ее в состояние “потерпевшей кораблекрушение”.

Скончалась Е.Н. в 1933 году в Ленинграде в нищете и голоде.

П.А. КРОПОТКИН О Л.Н. ТОЛСТОМ (статья В.Перелешина, 1936 год)

П.А.КРОПОТКИН О Л.Н.ТОЛСТОМ

/По письмам П.А. Кропоткина к В.Г. и А.К.Чертковым/

(1897-1912г)

Эти два гениальные человека, ни разу, не встретившиеся друг с другом, и не обменявшиеся ни одной строчкой на протяжении своей многолетней одновременной жизни и деятельности, были связаны между собой посредством общих друзей, среди которых супруги Чертковы, после высылки Владимира Григорьевича за границу, на протяжении 15 лет, с 1897 до 1912 г. были деятельными посредниками между ними. Поэтому письма Петра Алексеевича Кропоткина к Владимиру Григорьевичу и к Анне Константиновне Чертковым представляют собою особый интерес.

Вскоре после того как Вл.Гр.Чертков, устроившись в Англии, установил контакт с Кропоткиным он получил от П.А. 10.06.1897г. первое письмо, начинающееся обращением: “Многоуважаемый Владимир…..”, так как Кропоткин не знал еще отчества Черткова. И первым же письмом П.А. открывает резкое нападение на идею “непротивления злу насилием”, обещаясь вскоре встретиться и поговорить. Он пишет: “человечество нельзя двигать пассивным неодобрением”. “Человечество всегда двигалось только активными словами, которые Вы и пытаетесь создать. /Вот почему формула-“непротивления злу” неверна. Вы же хотите противления, и нужно много противления; вы только хотите его без насилия/…Скоро попадем к Вам… и тогда поговорим.”

И действительно, каждая встреча приводила их к горячим спорам на эту тему, и к таким жарким схваткам, что, в конце концов, с начала 1905г. и до Октября 1906г. П.А. избегает писать Владимиру Григорьевичу, а сносится с ним через Анну Константиновну. И только 01.10.1906г. Петр Алексеевич отвечает Вл.Гр.- “Дорогой мой Вл.Гр…как бы там ни расходились по некоторым вопросам, а близость есть, и мы оба ее чувствуем, и этого довольно”. Но, уже былой “близости” из дальнейшей переписки проследить не удается.

7.06.1900г. П.А. пишет: “Прочел сегодня постановление Св.Синода о Льве Николаевиче…и вспомнил из моего детства, ходивший тогда по рукам в рукописи такое же постановление, – кажется, сочиненное Островским,- об исключении одного семинариста из семинарии…помню такие перлы: про семинариста говорилось, что он “на священном клиросе продахуся козлопению и козлоглаголанию, сочиняху бо недостойные вирши, яко-бы: попы издревле доказали неистовство утроб своих и во древности так много жрали, что назвали жрецами их. А также писаху, якобы консисториум, протопопорум, дьяконорум эт понамарорум дьячкорум обдирациум эт облупациум эст. А посему изгоняется он “аки некое зловонное козлище”-сказано бо во священном писании:”не мечите бисера перед свиньями, да не попрут его ногами”… Не списано ли постановление Владимирской Консистории как раз с этого документа?..” ядовито спрашивает П.А.

В 1901г. П.А. сообщает, что он вторично едет в Америку:-9 февраля еду в Америку читать курс об Русской Литературе, значит – пишу курс… Вчера кончил /для курса/ обо Льве Николаевиче и кончил, конечно тем, как его любят в России: -“Любовь дает – любовь пожинает.” и описывает свой рабочий день: – “утром диктую стенографистке курс “Русской Литературы”, вечером и ночью строчу для Британской Энциклопедии /”Россиию”/.

Вернувшись, 11 мая он просит: -“Будете писать Льву Николаевичу, скажите, что в Бостоне, Нью-Йорке, Чикаго большое, т.о. глубокое движение против тюрем. Все сомнения, накоплявшиеся годами, прорвало после /романа/ “Воскресенье”. Мне приходилось часы и часы говорить о тюрьмах с людьми, которые открыто теперь против них, и работают, главным образом, чтобы спасти от тюрем детей, а также и выпущенных заключенных… Милый он, Лев Николаевич. Сколько людей свет увидели после “Воскресенья”.

Рамбон -/французский посланник в Вашингтоне/ высказал мне прекрасное замечание одного француза: “C`est un livre, qui pesera sur la cru science du siecle” /Это такая книга, которая будет иметь большое влияние на грубую науку века/. -“В Америке, в журнале “???” появится моя статья -“Влияние Льва Николаевича Толстого в России”.

Наконец, 21 сентября П.А. пишет: -“Мысли Льва Николаевича о боге” издать – превосходная мысль.. Из этого сборника выходит, что его бог – его собственный, им самим выработанный идеал, который ему и помогает в трудные или тяжелые минуты жизни. А самого Льва Николаевича эта брошюра делает еще более симпатичным.”

В 1902г. Переписка начинается беспокойством о здоровье Л.Н.Толстого. 16.02 П.А. пишет Анне Константиновне: “Вести о Л.Н. читаю каждое утро в Дэли Ньюс с болезненным чувством… воспаление легких и плевры – бедовое дело в его годы… Будете писать им, передайте пожалуйста мою глубокую любовь и уважение Льву Николаевичу и семье, теплое сочувствие милым сыновьям и дочерям, которые ухаживают так нежно за ним.”

Но и сам то он не очень крепок. 31 марта он пишет: -“Сердце напоминает о себе, едва начинаю немного работать. Уезжаю, наконец, на остров Уайт… до 14 апреля.”

16 сентября П.А. делает приписку: -“Посылаю… мою новую книжицу”/”Взаимопомощь среди животных и людей, как Фактор эволюции”/:- только что вышла. Лев Николаевич ее одобрит, я думаю.”

Петр Алексеевич принимал весьма деятельное участие по устройству духоборов в Канаде. Когда переселившиеся еще в 1898г. духоборы хорошо устроились и через четыре года задумали вернуться в Россию, то П.А. пришел в ужас и написал Вл.Гр. 7 сентября 1902г. следующее: -“Если канадское правительство продолжает требовать, чтобы они /духоборы/ взяли землю подворно… то я понимаю, что общинникам привыкшим к мирскому владению и общинным порядкам землепользования и обработки земли – остается одно – бежать из Канады… Мне кажется, есть возможность Мэвору /через которого П.А. хлопотал от отводе духоборам земли/ и мне объяснить это, как следует канадским властям, и, тогда все сообща, -Лев Николаевич, Вы, Мэвор, – могли бы оказать на правительство давление и добиться уступки.” При этом П.А. ссылается на меннонитов, переселившихся 25 лет назад, которых не принуждают к этому.

И действительно, это моральное давление было произведено и канадское правительство на время прекратило стеснять духоборам коллективное землепользование.

В 1903г. П.А. подготавливая к изданию “Идеалы и действительность в русской литературе”, коренным образом перерабатывает свой очерк о Л.Н.Толстом. Так, второго января он пишет: – “Все было у меня написано, и все, теперь, через год, я нахожу совершенно недостаточным и пишу вновь… я до того увлекся этой работой… что ни о чем другом не думаю, есть два-три пункта, в творчестве Льва Николаевича, которые я никак не могу себе объяснить. Может быть, Вы поможете?”

-“Многое хочется Вам сказать и об Л.Н. и об духоборах”…

-“Вышлите том о школе в Ясной поляне. “Вдогонку, на следующий день он продолжает: -“Лев Николаевич порицал обличительную литературу… меня всегда поражала сила положительной литературы Руссо, /или построительной естественного миросозерцания, или провозвестников социализма/ и слабость отрицательной литературы Вольтера и др. /у нас – бессилие Щедрина/”.

Затем через пять дней он отмечает: -“Если Лев Николаевич мог читать вслух перевод Дионео “Записок Революционера”/ сделанный Шкловским, значит перевод недурен. Дурной перевод он как художник, не мог бы читать.”

А уже 12-го января П.А. горячо выступает против Толстого: -“Прочел воззвание Льва Николаевича к рабочему народу… Все, что Л.Н. говорит о необходимости обобществления земли – прекрасно. Но его совет терпеть, не слушать революционеров, не делать стачек, не брать землю у помещиков… не следовало делать.”

“Только тогда, когда народ делал стачки и бунтовал, правительства шли на уступки. Пусть Лев Николаевич прочтет у Романовича-Славутинского /”История дворянства”/ или, еще лучше, в “Истории Министерства Внутренних дел”, изданный в Берлине в 70-х годах – о невероятной энергии и числе крестьянских бунтов, происходивших по всей России в 50-х годах, даже во время войны – и он поймет, что слова Герцена, повторенные Александром 2-м /”Лучше сверху, чем ждать когда придет снизу.”/ Не были фразой, а выражением действительности”.

“Что же до того, чтобы не наниматься на работу у помещиков и не снимать у них в аренду землю, – такие советы давать нам, сытым людям, совсем не годится”…

-“Почему?-“Да потому, что многие сидят впроголодь…”

-“Чего тут советовать терпение. Целые столетия терпят, а между тем, не только из буржуа, а из писателей и то всего два нашлось за них заступиться: Золя, да Толстой.”

“Даже сейчас в России, если правительство готово сделать кое какие уступки, то именно стачки последних лет, да крестьянские бунты повлияли больше, чем все писания”… “Вообще, советывать “терпенье” да “не брать в аренду помещичью землю” когда на своей земле часто и курицу некуда выгнать, – это может советывать “та” сторона, – не Льву Николаевичу давать их”.

Возвращаясь к “порицанию” Львом Николаевичем обличительной литературы, смысл которого П.А. просил Вл.Гр. объяснить ему. Он 12-го января пишет: “Я так и оставлю, как было,  -т.е. что он, вероятно, просто нападал на обличительную литературу, которую тогда так увлекались, и которая была “бичеванием маленьких воришек для удовольствия больших”. А он то, сам, уже и в это время бичевал больших воров”.

“Понятно, что Щедринское ломание “езоповским языком”, должно было его коробить. /Я никогда не мог читать Щедрина вслух, а уж на что люблю читать вслух: -делается зевота, с болью в челюстях, физическая тупость в мозгу/”.

Вновь П.А. возвращается к роману “Воскресенье”, но уже переделанному в драму, которую готовят к постановке в Лондоне.

23 января П.А. сообщает: -“В среду я был на репетиции “Воскресенья” /Re……../ В.Фри /B.Free/ пригласил дать кое какие нужные советы. Репетиция была деловая: актеры с тетрадками… Фред Гаррисон, позитивист, тоже был на репетиции и страшился, как бы реализм сцены в тюрьме не возбудил протеста “Woman wits shrick” /женщины с визгом/ – “My by” /может быть/, – говорил Фри, – “a but you must ..un them: I will make them think” /но вас должно поразить: этим я заставлю их мыслить/.

“Но все таки для эффектности введено не мало лишнего…

Многое, конечно, коробит в этой версии того, кто читал “Воскресенье” с любовью и наслаждался им. Но, если смотреть издали с более далекой точки зрения, драма – в духе Льва Николаевича: она носит печать его сердца и ума; и с этим чувством ее дослушиваешь.”

Затем, 18 февраля, он сообщает:-“Представление, вчера, “Воскресенья”(Ressurection) было настоящий триумф. Впечатление драма производит глубокое. В тюремной сцене. В сцене где фельшер и сейчас следом входит Неклюдов, и главное в последней сцене Неклюдова с Наташей… мужчины и женщины так и вытирали слезы – даже такие, что всего меньше можно ожидать.

Статья в “Дэли Тэлеграф”.. совершенно верно передает впечатление, вынесенное нами /Саши и мною – Сони не было/, да и всей публикой.”

-“Только вчера /22 января/”-пишет он-“кончил свою рукопись об Л.Н.Толстом – два месяца почти изучал все его нравственно-религиозные писания последних лет…но, об этом в другой раз.”

И вот, 11 февраля, а затем 9 и 19 апреля П.А. пишет об тех неточностях в английских переводах нравственно-религиозных писаний Толстого, но в которых переводчиками-“все так сглаживали все шероховатости, все оттенки Толстовского понимания бога исчезли” настолько, что “у англичан, у большинства, совсем неверное понимание Толстого…” – “Вообще, англичане, конечно бойкатируют неправоверные взгляды Льва Николаевича, но эти пропуски – хуже бойкота”. И П.А. посылает Черткову свои указания – как следовало бы перевести то или иное место, и даже посылает целую статью Толстого – “How I can to believe” /В чем моя вера/ с исправлением неточностей перевода на полях.

Наконец, “Идеалы и действительность в русской литературе” окончены и П.А. 16 августа спешит поделиться с Вл.Гр. своей радостью:-“Целые дни писал, работал над окончанием своей книги о русской литературе… только вчера, поздно вечером, отослал конец рукописи. Книга кончена… И Вы не поверите, до чего я рад”…

В этой книге П.А. так характеризует идеи Л.Н.Толстого:

  1. Моральные идеи. – “Со времени Руссо, ни одному человеку не удавалось затронуть людскую совесть так, как это сделал Толстой. Он бесстрастно раскрыл нравственную сторону всех жгучих вопросов современности и притом в форме, производящей, глубоко незабываемое впечатление. Идеализм – т.е. способность чувствовать поэтическую любовь к чему-нибудь великому и готовиться к нему – по мнению Т. – единственная охрана от всего, что подтачивает жизненные силы человека – от порока, разврата и т.д.”
  2. Религиозные идеи. – “Толстой пришел к построению философии нравственности, которая, по его мнению, может быть принята в ровной мере христианином, евреем, мусульманином, буддистом и натурфилософом – к религии, которая сводится к тому, что только и существенно во всех религиях, а именно: к согласованному с современным знанием, определенному отношению человека к миру и признанию равенства всех людей”.
  3. Социальные идеи и отношение к государству – “Неспособность западно-европейской цивилизации дать благосостояние и равенство народным массам произвела на Толстого глубокое впечатление. По его мнению, современная капиталистическая организация труда нисколько не лучше былого рабства или крепостничества.

Он показывает, как все зло теперешнего управления происходит от того, что люди, которые протестуют против плохого правительства, употребляют все усилия, чтобы самим попасть в состав правительства же.

Единственное реальное средство – положить конец рабству налагаемому на человечество государством, он видит в том, что бы люди отказывались иметь какое либо дело с государством”.

  1. Философия и история – “Война и Мир” – великая эпопея, но имеющая себе равной во всемирной литературе нового времени, является могучим протестом против войны. – В ней дана философия истории, с которой П.А. солидаризируется: идея о малозначительности той роли, какую играет герой в исторических событиях и об огромном значении настроении масс.
  2. Толстой и наука: – “Несмотря на недоверие Толстого к науке, я, признаюсь, при чтении его произведений, всегда чувствую, что он обладает наиболее научным взглядом на вещи, какой мне приходилось встречать у художников.

Он может ошибаться в выводах, но он всегда безошибочен в изложении данных фактов”.

  1. Педагогические идеи. – “Я уверен, что когда-нибудь статьи Толстого по “Яснополянской школе”, изученные каким-нибудь талантливым педагогом, послужат исходным пунктом, для реформ образования, более глубокой, чем реформа Песталоцци и Фребеля”.
  2. Общая характеристика – “Свою характеристику Толстого П.А. резюмирует так: “В эпоху, когда Россия искала в западной цивилизации вдохновения, появляется писатель, который зовет нас сбросить с себя искусственный покров, именуемый нами цивилизацией, но служащей плохой заменой того счастия, которое дает свободный труд на лоне свободной природы”.

Только 1-го сентября 1906 г. после указанного выше перерыва переписки, П.А. пишет: “То, что Вы пишите об акушерках, верно, но дорогой мой Владимир Григорьевич, не надо забывать того, что они сделали и той массы самопожертвования, которую они положили для пробуждения надежд на лучшее и веры в успех среди крестьянских масс”.

“Подвиг этих пионерок был громадный , и мне всегда думается, что нравственный подвиг /какими бы побочными ошибками он не сопровождался/ всегда кладет глубокий след и приносит плоды.

“От того то наша Россия такая чудная, славная, что в ней были эти подвижники всегда и во всех слоях общества. Не прав милый Лев Николаевич, указывая только на их ошибки. Без них не заговорила бы народная совесть, как она говорит теперь.”

Наконец вышли “Идеалы и действительность в русской литературе”, в переводе Ф.Батуринского и 2 мая 1907 года П.А. препровождает их: -“Посылаю Вам дорогой В.Г. вышедший в России мой том “Русской литературы”. Он пересмотрен и перевод весь под моей редакцией.”

Чертковы получили разрешение вернуться в Россию и 21 июня 1907г. П.А. спешит поздравить Анну Константиновну Ч.: -“Меня так радует мысль, что Вы наконец, возвращаетесь.

В письме к В.Г. он делает 22 апреля 1908г. приписку: -“Льва Николаевича крепко за меня обнимите.”

Наконец, 30 мая /12 июня 1911г./ П.А. пишет Анне Константиновне:

-“Всей душой, всем сердцем был я с Вл.Гр. в тяжелые дни перед смертью Льва Николаевича, скажите ему это: великое дело он сделал для своего друга – и для всех, кто глубоко любил Льва Николаевича”…

“Я получил вступительную статью Бернарда Шоу об Л.Н.Толстом, помещенную в майской книжке, “Фобиен Ньюс”. Наглость и грубость статьи, формы и сути – чисто Бернардшоуские. Но она полна и неверностей и ложных толкований. И на это нужно ответить. И ответить можете только Вы, или Влад.Гр. или Александра Львовна, зная факты. Здесь никто не знает… что Лев Николаевич с 1883г. /?/ – 86 г. отказался от прав собственности на свои дальнейшие произведения… угрозу Софии Андреевны взять его под опеку, и вовсе не понимает его ухода из дома, в июле и перед смертью. Объяснить в “Таймс”, это должен человек близкий к Льву Николаевичу.

Затем, когда возник спор с вдовой покойного Софьей Андреевной Толстой из-за литературного наследства, по поводу письма на счет передачи литературного наследства Льва Николаевича Александре Львовне Толстой, Петр Алексеевич 9 мая 1912 года сообщает Анне Константиновне: -“Ван-Зеден /голландец/ посетивший меня здесь в Брайтоне, накануне большого обеда литераторов, взялся прочесть ваше английское воззвание и втолковать желающим его смысл… Получил ли он подписи – не знаю, вероятно никто не подписал. Причина та, что англичане не знают Льва Николаевича и еще менее того его семейную драму – семейный кризис…”

-“Прошлым летом я работал над статьей о Льве Николаевиче. Кончил недели две или дней десять после его кончины. Ни здесь, ни в Америке /где она обошла все редакции/ ее не взяли.

Истинный Лев Николаевич – творец религии, которая могла бы быть принята христианином, буддистом и т.д. как он писал еще в Севастополе – здесь никому не нужен”.

“А входить в разбор семейных дел, англичане положительно считают невозможным. И идет в ход тот вздор, что написал Бернард Шоу. Лев Николаевич, со странническим посохом, им также не нужен, как были не нужны Вольтер и Виктор Гюго, умирающие без церковного благословения.

Передайте Александре Львовне – хотя мы еще не знаем друг друга – спасибо, теплое пожелание успеха и любовь, за ее любовь к отцу.”

Так заканчивается в письмах Петра Алексеевича Кропоткина супругам Чертковым та трогательная связь с этим гениальным художником и мыслителем, которую П.А. все крепче и крепче любил, по мере углубления в изучение его трудов, и любил, не смотря на то, что по основному вопросу борьбы он расходился с ним до полярной противоположности: “Толстой, говорил он, за непротивление злу насилием, а я – за социальную революцию”.

Владимир Перелешин /автограф/

31 марта

1936г.

Москва 69

Столовый 20, к8

Т 9-97-38

Петр Пальчинский “П.А.Кропоткин и современная экономическая разруха” 1921 год

Пальчинский Петр Иоакимович
Пальчинский Петр Иоакимович

Тридцать шесть лет тому назад в “завоевании хлеба” /Хлеб и Воля/ П.А.Кропоткин с провидением мудрости необыкновенно точно предсказал ту экономическую разруху, которую неизбежно должна привести с собой централистическая революция в связи с психологией, приводящей к противоположению города деревне со всеми последствиями. Ссылки на великую французскую революцию, убитую по его утверждению в 93 году теми настроениями, которые вытекали из вражды города и деревни, глубоко для нас поучительны в переживаемый нами период. Действительно мы видели и до сих пор видим “город”, понимая под этим термином все городского типа поселения, почти совершенно прекратившим производительную работу, в противоположность деревне, развивающей исключительную энергию в своей хозяйственной деятельности в чрезвычайно неблагоприятных условиях. В полном соответствии с предсказанием П.А. городские рабочие перестали работать, но не перестали требовать для себя продовольствия, в обмен за которое не могли дать деревне продуктов своего труда. Деревня, также по предсказанию П.А., не захотела получать за свои тяжелым трудом полученные продукты бумажных денег, за которые нечего и негде было купить из нужных ей предметов и отказала городу в затребованном продовольствии. Организованный “город” пришел в деревню за хлебом с военной силой и взял все в порядке реквизиции с применением соответствующих репрессий. Антитеза города, с его поголовно огосударствленным населением в виде армии чиновников с продуктами в виде декретов и предписаний, и деревни, только производящей, но ничего от города не получающей, привела естественно к тому, что равным образом предсказал П.А. – к глубокой розни и вражде города и деревни. Когда читаешь глубоко проникновенные строки П.А. посвященные соответствующему описанию французской революции, написанные 35 лет назад, кажется, что автор говорит о современном моменте, постолько его предсказания совпадают с действительностью и имеют вид описания современной действительности. При этом вопросы о том, как революционному народу организовать свое хозяйство и всякого рода снабжение от жилища до одежды и обуви включительно, глубоко интересовали П.А. при его явном понимании что без соответствующей организации матерьяльной жизни, никакие политические революции не могут повести к действительному освобождению народов и переходу к лучшему социальному строю. Имея перед собой опыт прошлых революций и ясно видя ход ныне происходящей в России, П.А. больше всего боялся, что крах революционных сил в области экономического строительства и в России сыграет ту же фатальную роль, что и во Франции, приведя в конечном счете к неприкрытой реакции. Блестящее доказательство этого видим в объявленной недавно с большой пышностью “новой экономической политике”. Новизна это однако оказывается в признании непригодности применяемых в течении 4 лет централистических приемов организации или правильнее дезорганизации народного хозяйства, обращении взоров в сторону восстановления мелкой и кустарной промышленности, когда еще не убран с выставки В.С.Х.Н. плакат “кустарь-враг народа” и т.д. и в категорическом и решительном повороте к давно осужденным приемам “казенных” предприятий на коммерческих началах, к безконечным концессиям с “прейскурантизацией” вместо инвентаризаций народных и природных богатств и пр. Этой “новой” политикой авторами ее бесповоротно осуждены их собственные приемы, давно осужденные уже страной, но с перегибом палки в другую сторону, т.е. с дискредитированием и того, что было здорового и ценного в стремлениях и методах неудачных новаторов в деле революционного экономического строительства. Таким образом и здесь П.А. оказался прав и в стране одновременно с осуждением лиц назревает огульное осуждение и всех идей ими проводившихся, независимо от истинной их ценности.

Еще в “Речах Бунтовщика” П.А. уже разбирал вопросы об организации своего хозяйства революционным народом, а в “Хлебе и Воле” он дает уже и всю схему такой организации. В своих поздних работах “Поля, фабрики и мастерские” и “Взаимопомощь как фактор эволюции” П.А. уже определенно указывает пути и средства для организации народного хозяйства не столько на новых, сколько на недостаточно еще познанных и усвоенных человечеством методах хозяйства во всех областях экономической деятельности. Поэтому совершенно понятно, что с самого своего возвращения в Россию П.А. проявлял живейший интерес ко всему происходящему в области народного хозяйства, в организации матерьяльной жизни, настаивая на том, что без этой организации и вне ее не может быть и прочного установления завоеваний революции. Еще в 1917 г. П.А. поднимал неоднократно вопрос о необходимости немедленно заняться не вопросом, а самим улучшением жилищного положения трудящихся “особенно в центрах большого их сосредоточения и …. всего в Москве и Петрограде. Помню, как волновался в 1917 г. П.А. по поводу только начинавшихся тогда “хвостов”, справедливо указывая, что в них очаги того недовольства, которое приводит массы в конце концов к враждебному отношению к революции и всему с ней связанному. На эти и другие связанные с ними вопросы П.А. настоятельно обращал внимание всех представителей революционного правительства встретившихся с ним и в то время и после 1917 г. Снабжение топливом, продовольствием, одеждой и т.д. столь ярко освещенные П.А. в соответствующих главах “Хлеба и Воли” волновали его до самых последних дней. Каждая встреча П.А. с людьми так или иначе причастными к этим вопросам или в них осведомленными, вызывали со стороны П.А. прежде всего стремление получить от собеседников возможно полное освещение интересующих его положений. Следя с неустанным вниманием за ходом жизни, получающим свое отражение в официальной печати, П.А. стремился расшифровать все относящееся к экономическим вопросам и освещенное под специфическим углом правящей партии, отыскивал здоровые зерна в деятельности революционной власти.

По поводу всех интересовавших его вопросов П.А. ставил своим многочисленным посетителям ряд вопросов могущих осветить ему то или иное положение и только выслушав внимательно все сказанное ему и тщательно его обсудив, П.А. переходил собственно к критике и высказыванию собственных предположений. Главное чего добивался П.А. от своих собеседников это ясного понимания и практической ценности и возможности осуществления тех мероприятий, о которых шла речь. В отношении всех вопросов снабжения П.А. держался за все время со своего приезда неизменно одной и той же точки зрения: экономическая разруха, ввиду ее последствий для дела революции, представлялась ему тем общим врагом, на борьбу с которым он призывал все живые силы страны совершенно так же, как во время войны он звал на борьбу не с немцами, а с носителями одушевлявшей их насильнической и реакционной идеалогии, проявлявшейся в немцах лишь с особенной силой. В этом случае П.А. как известно по его письмам в “Русских Ведомостях”, даже перед призывом к совместной работе с правительством старого режима, пока оно борется за те же цели.

Лето 1920 г. мне довелось провести в непосредственном, можно сказать ежедневном общении с П.А., проживая в усадьбе, занимавшейся им в Дмитрове. Занимаясь почти исключительно разработкой ряда экономических вопросов и принимая в этот период большое участие в подготовительной работе по выяснению задач и возможностей по осуществлению в России механизации производственных процессов и т.д. при помощи электрификации, мне приходилось постоянно информировать П.А. о ходе этих работ, которыми он чрезвычайно интересовался, много занимаясь ими сам еще в период подготовки работы “Поля, фабрики и мастерские”. Здесь П.А. прежде всего интересовался практическими возможностями и последствиями в отношении облегчения экономической разрухи и исправления ее последствий. В это время уже П.А. волновался, опасаясь постигшего ныне Россию бедствия, которое он предвидел опираясь на неблагоприятные астрономические и метеорологические данные определившихся частично и тогда и делал из всей современной обстановки выводы, к сожалению, как и всегда, оправдавшиеся в чрезвычайно большой мере. П.А. во всех беседах со мною и с другими лицами в моем присутствии всегда проявлял по отношению надвигающегося бедствия совершенно определенное отношение вытекавшее из всего его миросозерцания. В этом случае можно, не боясь впасть в ошибку, наметить в его линии поведения по отношению ко всей сумме бедствий постигших Россию в виде голода, холеры, саранчи и т.д. в связи с общей не столько матерьяльной, сколько психологической разрухой. Кончина П.А. более чем когда либо оказывается преждевременной и тягостной для России, т.к. именно теперь должен бы был раздаться его голос с обращением ко всем живым и творческим силам страны с призывом сплотиться против общих врагов – голода и разрухи, борьба с которыми должна вестись на фронте собственно по всей России. Наше поражение на этом экономическом фронте неизбежно поведет и к поражению революции и утрате ее ценнейших завоеваний с неизбежным обращением к реакции. П.А. с нами больше нет, но заветы его остались и теперь более чем когда либо всем стоящим на его точке зрения, необходимо сплотиться для парализования последствий грандиозного бедствия охватившего десятки миллионов человек по всей России с вымиранием миллионов людей, стоющим новой большой войны. Дальнейшие последствия этого будут однако еще более гибельны для страны и надолго и далеко отодвинут от установления того лучшего будущего, во имя которого произошла русская революция, так ожидавшаяся и приветствовавшаяся в первой фазе Петром Алексеевичем, всю свою жизнь к ней готовившимся и за ее достижения боровшегося.

Петроград 18.10.1921                                                                                 П.Пальчинский

Журнал Временник, 22 апреля 1856 года, Александр Кропоткин, 16 лет

***

Гори святое вдохновенье

В моей растерзанной груди;

В тебе познал я наслажденье,

В тебе ищу я утешенье-

Для грустной жизни впереди.

Под громом тяжких испытаний

В пучине горя и страданий

Не ты-ль мне сердце оживишь?

В пылу любви, в пылу желанья,

Кипучей страсти ожиданья

Мой ум не ты ли окрылишь?

Гори же пламя непрестанно

В груди измученной тоской,

Ты оживишь меня нежданно

Своею прелестью желанной

Небесно чистой и святой.

А.Кропоткин

22 апреля 1856 года

/16 лет/

Журнал Временник, 14 марта 1855 года, Петр Кропоткин, 13 лет

Хладнокровие и неустрашимость русских

Во время переправы через Дунай наших войск 11-го марта, при взятии турецких укреплений один рядовой из отряда генерал-лейтенанта Ушакова будучи ранен пулею в живот, и чувствуя, что пуля проникла недалеко, расстегивает мундир, сам вынимает пулю и, зарядив ею ружье, выстреливает в неприятеля, говоря:
-“Ступай назад, дура.”

П.Кропоткин
14 марта 1855 года
/13 лет/

Статья о музее им. П.А.Кропоткина из Путеводителя по музеям Москвы 1926 г.

Огромное Спасибо за статью, букинистическому магазину “Сундук книг“:

 

Музеи и достопримечательности Москвы, Путеводитель, 1926 год
Музеи и достопримечательности Москвы, Путеводитель, 1926 год

МУЗЕЙ им. П.А.КРОПОТКИНА.

Кропоткинский (Штатный) п., 26; тел. 3-46-28.

Музей имени П.А.Кропоткина, открытый в 1925 г., помещается в доме, где родился названный известный революционер-анархист. Коллекции, размещенные в ряде комнат, имеют целью ознакомить посетителя с жизнью и деятельностью Кропоткина, как бы являясь великолепной иллюстрацией к “Запискам революционера”. Собрание музея составилось из личных вещей покойного П.А., из предметов, вывезенных из Никольского – родового имения Кропоткиных в Калужской губ., из ряда вещей, документов и книг, переданных различными учреждениями. Своему росту музей обязан, главным образом, частной инициативе.

В первой комнате, на стене, против двери, развернуты экспонаты,  знакомящие с княжеской фамилией Кропоткиных, из которой происходил П.А. Несколько портретов родителей, бабки и деда невысоки по своим художественным достоинствам. Родственные связи изображенных лиц поясняет очень художественно исполненное родословное дерево. Ряд экспонатов знакомит с “Никольским”, усадьбой Кропоткиных, с ее бытом в крепостную эпоху (рядная грамота, духовная, купчая, рисованные и фотографические виды имения). Дальше, на стене, против окон, – экспонаты, связанные с детскими и юношескими годами П.А.; обращают на себя внимание фотографии его в пажеском мундире и множество маленьких полудетских журналов, писанных от руки. На стене, около двери, показаны собственноручные рисунки П.А., вычерченные им карты, разложены дневники, записи, бумаги, касающиеся географических и геологических вопросов, которыми в молодые годы интересовался Кропоткин.

В следующей комнате продолжаются экспонаты названного характера, дополненные оригинальными рукописями научных трудов. На противоположной стене развернут ряд фотографий членов кружка “чайковцев”, близкого П.А., снимки и рисунки Николаевского военного госпиталя и дома предварительного заключения, откуда бежал П.А. Несколько экспонатов, в том числе группа 4 конгресса Интернационала в Базеле, с фигурой Бакунина, иллюстрируют отношения Кропоткина к Коммуне и Интернационалу. Между окнами помещается бюст П.А. работы Гинцбурга.

Третья комната посвящена революционной деятельности П.А. за границей. На ближайшей стене находим фотографии французских друзей-революционеров, экземпляр газеты “La Revolte” (“Восстание”) и виды места заключения П.А. – тюрьмы Клерво. Обращает на себя внимание написанная масляными красками  картина раб. Кропоткина – изображение кошки, “товарища” в неволе. На стене, против окон, развернута жизнь П.А. в Англии, показаны сочинения его, газета “Les temps nouveaux” (“Новые времена”), ряд брошюр, объявлений о лекциях и т. д. Тут же собраны многочисленные журналы на всевозможных языках, помещавшие портреты Кропоткина и статьи о нем. Отдельно размещены в углу присланные Кропоткину в 1905 г. исполненные заключенными в Бутырской тюрьме масляными красками картинки, служащие как бы иллюстрацией к книге “Революция в России”, тут же выставленной.

Последняя комната в ряду помещений, выходящих окнами на фасад, посвящен писательской деятельности Кропоткина. Более 130 названий книг и брошюр, среди которых находим такие сочинения, как “Аграрный вопрос”, “Экспроприация”, “Парижская Коммуна”, “Что делать?”, “Анархия” и др., проходят в ряде изданий на всех европейских языках. Особенно усердно переводились “Записки революционера”, “Хлеб и воля”, “Взаимная помощь”, исчерпывающе полно здесь представленные. В одной из витрин около окон находим множество небольших альбомов, куда Кропоткин заносил виды различных мест, отдельные сцены с натуры и т. д. Неплохой рисовальщик, он дает в этих карандашных набросках наглядную хронику своей жизни. На стенах этой комнаты развешены, кроме того, фотографии, относящиеся к последним годам жизни Кропоткина – ко времени пребывания его в Дмитрове после падения старого режима.

Через коридор расположен кабинет П.А., с возможной точностью воспроизводящий его рабочею комнату в Англии. По стенам идут сработанные самим Кропоткиным полки для книг, стоит около двери письменный стол, весь заваленный мелочами, помещен между окнами другой, рабочий, стол с моделью корабля, столярными инструментами и нотами. Физическая работа и музыка давали П.А. нужный отдых от умственного напряжения. Справа у  стены стоит кушетка с подушками, на которой спал Кропоткин. Кабинет – наиболее цельная, наиболее “живая” комната всего музея. К нему примыкает читальня, а несколько поодаль дверь из коридора ведет в низкую комнатку, где собраны реликвии с похорон П.А. и помещен изображающий его барельеф.

Так рассказывает музей жизнь замечательного русского революционера – П.А.Кропоткина.

Полное электронное собрание сочинений П.А.Кропоткина

Все попытки Музея П.А.Кропоткина издать полное собрание сочинений Петра Алексеевича, к большому сожалению, были безуспешны. Поэтому, взяв за основу Протоколы заседаний музейной комиссии об издании трудов П.А.Кропоткина и предварительный план полного собрания сочинений П.А.Кропоткина с библиографией его трудов (ГАРФ 1129-4-81), разработанный этой комиссией, мы предлагаем принять участие в подготовке и публикации Полного электронного собрания сочинений П.А.Кропоткина.

Для этого, создается отдельный раздел “Библиотека“, в виде форума, с подфорумами согласно Плана полного собрания сочинений. Заинтересовавшихся, и желающих принять посильное участие, прошу написать по эл. почте или на странице вКонтакте, для создания учетной записи на форуме.

Провозглашение Российской республики и образование Совета Пяти.

Провозглашение Российской Республики (Совет Пяти), журнал НИВА № 33

От Временного Правительства.

                Мятеж генерала Корнилова подавлен, но велика смута, внесенная им в ряды армии и в страну, и снова велика опасность, угрожающая судьбе родины и ее свободе. Считая нужным положить предел внешней неопределенности государственного строя, памятуя единодушное и восторженное признание республиканской идеи, которое сказалось на московском Государственном Совещании, Временное Правительство объявляет, что государственный порядок, которым управляется Российское государство, есть порядок республиканский, и провозглашает Российскую республику.

Срочная необходимость принятия немедленных и решительных мер для восстановления потрясенного государственного порядка побудила Временное Правительство передать полноту своей власти по управлению пяти лицам из его состава, во главе с министром-председателем. Временное Правительство своею главною задачей считает восстановление государственного порядка и боеспособности армии. Убежденное, что только сосредоточение всех живых сил страны может вывести родину из того тяжелого положения, в котором она находится, Временное Правительство будет стремиться к расширению своего состава путем привлечения в свои ряды представителей всех тех элементов, кто вечные и общие интересы родины ставит выше временных и частных интересов отдельных партий или классов. Временное Правительство не сомневается в том, что эта задача будет им исполнена в течение ближайших дней.

Министр-председатель А.Керенский, министр юстиции А.Зарудный

Письмо С.Г.Кропоткиной – Августе и Бернарду Мейер 1931 год

Mai 18 1931

письмо С.Г.Кропоткиной - Августе Майер (фр) 18.05.1931
письмо С.Г.Кропоткиной – Августе Майер (фр) 18.05.1931

Mes chers amis

C’est avec le plus vif regret que j’ai appris que vous etes venu me voir et j’etais absente; j’etais a Dmitroff si pres de Moscou. Si vous m’avez envoye un telegramme je serais empresse de venir vous voir.

Ainsi vous avez vu le Musee de Pierre Kropotkine comment l’avez vous trouve? Croyez-vous que ce moment est digne de sa memoire? Plus que ca – le Musee a vécu depuis le 1922 jusqu a present tres independante avec l’aide des amis, des camarades et tout ceux a qui la memoire de Pierre est chere autre cela que j’avoir manque le plaisir de vous revoir j’aurais aussi demander un aide pécuniaire pour le Musee.

Avec l’espoir de vous revoir mes chers amis.

Sophie Kropotkine

 

Май 18, 1931

Мои дорогие друзья

С большим сожалением я узнала, что вы приходили ко мне, но меня не было; Я была в Дмитрове, это недалеко от Москвы. Если бы вы послали мне телеграмму, я поспешила бы прийти к вам.

Таким образом, вы видели Музей Петра Кропоткина, как вы его находите? Считаете ли вы, что этот момент достоин его памяти? Более того – музей с 1922 года и до настоящего времени очень независим, он живет при помощи друзей, товарищей и всех тех, кому дорога память Петра. Жалею, что упускаю удовольствие видеть вас. Также я хочу попросить у вас финансовую помощь для музея.

С надеждой увидеть вас, мои дорогие друзья.

Софья Кропоткина

IISH 865-2

Новая экспозиция музея: “Хронология жизни П.А.Кропоткина в фотографиях”

Предлагаем Вашему вниманию новую экспозицию Музея:

Хронология жизни П.А.Кропоткина в фотографиях.

По мере обнаружения интересных фотографий экспозиция будет дополняться.

Просьба писать пожелания и замечания…